Воспоминания о Ю. А. Полканове

Ю. А.Полканов, 2012

Наши воспоминания о Юрии Александровиче Полканове неразрывно связаны с нашими же воспоминаниями об Институте минеральных ресурсов (ИМРе), в котором мы проработали около 38 лет. Из них судьба даровала нам возможность не менее 25 лет вначале просто сотрудничать и, затем, и дружить с Юрием Александровичем Полкановым. Более того, наши отношения сохранились и после ликвидации Института (тогда он уже назывался Крымским отделением Украинского государственного геологоразведочного института – УкрГГРИ) в 2012 году, вплоть до нашего отъезда из Крыма в 2014 году.

Хотя, справедливости ради, следует отметить, что знакомство Елены с Полкановыми началось гораздо раньше, после переезда в 1963 г. ее семьи из Еревана в Симферополь — в связи с трудоустройством родителей (Ю.А. и Я.Б. Лейе) в ИМРе.

В то время мы жили в одном доме по адресу пр. Кирова 28. Наша квартира была на четвертом этаже, а в соседнем подъезде на балконе второго этажа спали дети Ю.А. и Л.В. – с нашего балкона мне их было хорошо видно. Тогда же впервые увидела Ю.А., который прибегал с работы в перерыв и приносил какие-то покупки.

Интересно, что несколько позже, будучи студенткой, мне довелось, благодаря умению проводить кристаллографические исследования, стать соавтором научной статьи «Бадделеит титаноносных россыпей» (1974), главными авторами которой были Ю. А. Полканов и З.В. Бартошинский. Сделала я тогда немного, но в соавторы меня взяли. Сегодня можно с уверенностью утверждать, что они стали «крестными отцами» моей последующей научной деятельности.

Затем, в том же далеком от нас 1974 году, после окончания обучения на геологическом факультете Львовского госуниверситета (по сути – по минералогической специальности),  началась наша трудовая деятельность в ИМРе. Так уж получилось, что приглашал нас на работу директор Ю.Ю. Юрк, а принимал – директор С.И. Кирикилица. Последний делал это с небольшой охотой и, вероятно, это сказалось на выборе научных подразделений, в которые мы были трудоустроены. Тогда-то мы впервые услышали, что направление минералогических исследований перестало быть приоритетным в институте и, что нам нужно будет ориентироваться на более актуальные прогнозно-металлогенические виды исследований. А отдел минералогических исследований в перспективе ожидает серьезная реорганизация. Вероятно, это явилось одной из главных причин того, что мы не попали в подразделение, которым руководил тогда Ю.А. Полканов. Более того, вскоре мы узнали, что на него начались со стороны нового директора какие-то гонения. Тогда очень многое нам приходилось узнавать впервые… 

В мае 1980 г. наш институт проводил IV Всесоюзное совещание «Научные методы прогнозирования, поисков и оценки месторождений алмазов», для участия в котором в Симферополь приехали ведущие геологи-алмазники СССР. К тому времени, директор ИМРа уже разобрался в возможностях прикладной минералогии и оценил роль Ю.А. Полканова в геологическом мире. Юрий Александрович оказался на совещании совершенно незаменимым человеком: и как ученый-алмазник, и как знаток Крыма, и как эрудированный и приятный собеседник. (Фото 1)

Фото 01. Алмазное совещание. На экскурсии в Судаке, 1980. Слева направо:
Е.И. Борис, Ю.А. Полканов, Т.В. Радионова, М.И. Сохор (?), В.Н. Саломатин,
А.И. Чашка.

Примерно тогда же, лет через 10 – 12 после нашего приема на работу в ИМР, многие события в нашем институте стали нам гораздо более понятными. Да и о практически каждом из его научных сотрудников сложилось вполне определенное мнение. Надо отметить, что в те годы только в Симферополе трудилось не менее 780 чел. (в т. ч. 4 доктора и 88 кандидатов наук). В наших головах как бы сложился определенный рейтинг ученых и ведущих специалистов, не последнее место в котором занимали, кроме результатов научных исследований, научная честность и человеческая порядочность. В этом рейтинге место Юрия Александровича стало одним из первых. Мы научились не только с интересом относиться к результатам его научной деятельности, мы научились слышать его предложения об организации научных исследований, как в институте, так и в геологической отрасли в целом, и, также о значении тех или иных научных результатов, о значимости работ конкретных научных работников. Вероятно, важным для нас было то, что наши мнения по многим позициям совпадали. Конечно, весьма немаловажным для нас были мнения обо всем происшедшем или происходящем Ю.А. и Я. Б. Лейе (родители Елены), которые также были научными сотрудниками института. Они оценивали Юрия Александровича очень высоко – и как ученого и как человека. Перед тем, как Ю.А.           Полканов должен был защищать докторскую диссертацию, возникли препятствия к этому со стороны партбюро. Некоторые сотрудники института приложили все усилия, к тому, чтобы Ю.А. Полканов не смог защитить диссертацию. Ю.А. Лейе резко выступил на партсобрании и переломил ситуацию, высказав свое мнение о Ю.А. как об ученом и достойном человеке. Об этом можно было и не писать, мой папа (Ю.А. Лейе) всегда высказывал свою точку зрения и помогал многим, но я хочу написать о том, что Ю.А. на похоронах моего отца вспомнил об этом – Юрию Александровичу было присуще редкое человеческое чувство благодарности к тем, кто ему когда-то помог.

 В 1987 г. сложилась ситуация, когда я (Елена) могла поступить в аспирантуру. До этого мне дирекция отказывала в направлении под разными предлогами. А тут удалось оформить направление в заочную аспирантуру, куда меня приглашали много раз. Но когда я сообщила об этом своему тогдашнему зав. отделом, то мне было сказано, что мне нечего делать в аспирантуре и он своего согласия не даст.  Я обратилась к Ю.А. с просьбой перейти к нему в отдел со своей темой. Ситуация была конфликтная, у Ю.А. могли возникнуть из-за меня проблемы, но в моей просьбе он не отказал. Так я (Елена) перешла из лаборатории геологии алмазов в отдел минералогических исследований, которым руководил тогда Ю.А. Полканов. Проработала я там 5 очень спокойных лет. Поступила в заочную аспирантуру геологического факультета Львовского госуниверситета и смогла заняться исследованиями по теме своей диссертационной работы. Тогда же была создана действующая модель современного гониометра (по системе А.И. Глазова), открывшая новые возможности для проведения гониометрических исследований в ИМРе и в украинской геологической отрасли. Юрий Александрович приложил много усилий для ее создания, что позволяло ему затем, с законной гордостью демонстрировать этот гониометр многим гостям-минералогам, бывавшим в нашем институте. Диссертация с успехом была защищена и позволила Елене заняться самостоятельными исследованиями алмазов, извлеченных из технологических проб, поступавших в ИМР практически из всех алмазных месторождений СССР. При этом научное сотрудничество и человеческое общение обоих  сохранилось на том же уровне, а может, стало и более интенсивным.   

В марте 1990 г. Игоря назначили на должность ученого секретаря института. Начиная с того момента наши встречи с Юрием Александровичем стали очень частыми. Причинами тому стали  обсуждение вопросов, связанных с планированием и выполнением научно-исследовательских тем, общие интересы по изучению и прогнозированию алмазных месторождений. И, возможно, близкое восприятие окружающего мира. На этой должности я (Игорь) проработал 15 лет. И все это время почти каждый день мы встречались с Юрием Александровичем и, поверьте, нам было о чем поговорить и что обсудить.

Летом 1990 г. нашего директора избрали академиком общественной (негосударственной) Академии горных наук Украины, в состав которой входили руководители и ведущие специалисты геологических и перерабатывающих минеральное сырье предприятий и организаций Украины. Ю.Н. Брагин очень этому обрадовался (хотя долго и тщательно готовил это событие) и решил его отпраздновать в узком кругу. Поэтому он поручил Т.И. Добровольской найти интересное в геологическом отношении и красивое место (Тэя Иосифовна, как бывший крымский геолог – съемщик, считалась у нас в институте знатоком Крыма) и подготовить туда выезд – с обязательным приготовлением шашлыков. Она выбрала хребет Басман – Кермен (в верховьях р. Кача), находящийся в одном из крымских заповедников. Там было одно из мест рудопроявлений крымских бокситов, изучением которых Добровольская  когда-то занималась. Как ни странно, там находилась несколько запущенная дача Крымского обкома партии с великолепным биллиардным залом со столами. И приехать туда можно было только по предварительной договорённости. Директор определил состав участников вылазки – Т.И. Добровольская, Ю.А. Полканов, А.К. Авгитов, я (Игорь) и водитель. Поехали, конечно. Было и интересно, и вкусно, поскольку Ахилл Константинович прекрасно готовил шашлыки по-армянски. Может, поэтому и попал в состав этой группы. А, может, просто зачем-то в тот момент был нужен директору. С рудопроявлением, залегающим среди верхнеюрских отложений, ознакомиться тогда удалось, да и пробы отобрать тоже. (Фото 2). И местом красивым полюбоваться и шашлыками полакомиться…

Фото 02_ На хребте Басман-Кермен – во время отбора проб.
 Басман-тепе, 1991 г.

В конце 1991 г. как всегда, настало время составления очередного годового пообъектного плана или, по-другому, плана госбюджетных научно-исследовательских работ (НИР) нашего института. Обычно все начиналось с промежуточных согласований с украинскими производственными геологическими организациями, представители которых (директора или главные геологи) под «предводительством» одного из руководителей Мингео, приезжали в Симферополь. Некоторые из этих производственников очень любили помотать нервы «науке». Все нюансы и достигнутые компромиссы следовало отразить в протоколе, который обязан был составлять ученый секретарь и который, потом, подписывали все участники встречи. При этом, при весьма плотном графике заседаний, нужно было подготовиться и достойно угостить приезжих. И, желательно, где ни — будь в красивом месте.  Так и произошло тогда – нами был организован полевой обед на Чатырдаге, где-то в районе пещеры Мраморной. Такое мероприятие без присутствия знатного спелеолога, краеведа и блестящего собеседника Юрия Александровича и представить себе было невозможно. (Фото 3).

Фото 03_После рассмотрения плана НИР ИМРа. Где-то возле пещеры «Мраморной» перед угощением. Стоят (слева направо): Игорь; В.И. Морозов, гл. геолог ГГП «Южукргеология»; А.Х. Бакаржиев, ген. директор ГГП «Кировгеология»; Ю.Г. Доценко, директор  ДО ИМР;Ю.А. Полканов (присел); Л.И. Едешко, ген. директор ГГП «Крымгология»;О.Ф. Макивчук, гл. геолог ГГП «Кировгеология»;А.К. Бабынин, гл. геолог Черкасской ГРЭ; Д.С. Гурский, начальник Гл. управления Мингео УССР. 1991 г.

Далее хочется рассказать более детально о нашей совместной поездке в Китай, состоявшейся в 1992 году. В конце 1991 году, после визита нашего министра геологии в Китай или после визита китайской геологической делегации в Украину, у нашего директора Ю. Брагина «зашевелилась» мысль о возможности служебной поездки в КНР – с небольшой группой специалистов института. Поскольку зарубежные командировки в рамках прямых научно – технических связей были тогда внове, а железнодорожные билеты по маршруту Москва – Пекин продавались за советские рубли только в Москве – особых надежд на успешную реализацию этого плана не возникало. Тем не менее, состав такой группы был им определен сразу: Ю.Н. Брагин, И.Е. Палкин, П.И. Андреев, Т.И. Добровольская и Ю.А. Полканов.

В апреле-месяце 1992 г. из нашего института были отправлены телеграммы в Министерство земель и ресурсов (Министерство геологии) и в Министерство металлургической промышленности — о предстоящем приезде украинской научной делегации (с указанием даты приезда и т.д.). А 16 мая, наша группа утром вылетела из Симферополя в Москву и, затем, пересела в поезд на Пекин, заняв причитающееся ей купе + одно место. Время в пути должно было составить около 145 часов или несколько более 6 суток. Дорога пролегала, после известных населенных пунктов европейской части России, через такие города как Ангарск, Иркутск, Петрозаводск, Улан-Удэ, Чита, Борзя, Забайкальск, Манчжурия, Харбин и Шеньян. Чем только мы в пути не занимались – читали, играли в карты, переговорили почти обо всем, что казалось хоть сколько-нибудь интересным. Один только Ю.А. Полканов взял с собой работу – он переводил с польского языка караимские поговорки. Ели, пили. Умный Андреев догадался взять с собой трехлитровую банку спирта. Это было таким крупным себе дополнением к тому, что каждый взял с собой в дорогу. Через три дня в поезде закончились запасы воды и на станциях их почему-то не пополняли, а вагоны нагрелись как жестяные банки. Только ночь приносила некоторое облегчение… На станции Манчжурия, после пограничного контроля, китайский санитарный контроль конфисковал, в очень нелюбезной форме, у нас запасы копченой колбасы и сала. Мы поняли, что попали в другой мир.

Прибыв 23 мая на железнодорожный вокзал Пекина (в Китае он называется Бейдзин) и, выйдя из вагона, мы увидели, что на перроне никаких людей практически нет. Т.е. – встречающих не было! Стало как-то не по себе: китайского языка не знаем и английский тут никто не понимает. Что делать? Ю. Брагин потом, много позже, рассказывал, что был близок к панике, понимая, что все спутники рассчитывают на его мудрые решения. Но делать было нечего. Мы пошли к выходу из здания вокзала, вышли за турникеты и, о радость, – к нам бросились навстречу представители китайского Министерства земель и ресурсов. Оказалось, что в Китае просто так на перрон выйти нельзя – обязательно нужно иметь проездной документ (билет) и, поэтому, нас ждали перед выходом.

А далее было очень много встреч, поездок, прогулок и посещений различных туристических объектов. Мы тогда практически ничего не знали о китайской культуре, обычаях, еде, да  и о менталитете в целом. И часто попадали впросак, полагаю, говорили глупости с точки зрения обычного китайца. А они не спешили нам помочь в этом деле. Странно. Простые люди на улицах показывали на нас пальцем, дети бежали, смеясь, следом за нами – необычно как-то все это выглядело. Ведь мы были для них, как я потом много раз читал, просто варварами! Но блеснуть все же перед нами очень хотели – ведь мы были для них советскими людьми из высокоразвитой страны (конечно, СССР – об Украине почти никто не слышал тогда), попавшими к ним после принятия китайским государством нового курса политического и экономического развития. К слову сказать, с нашими телеграммами, отправленными перед отъездом, получилось всё как всегда. Оказывается, приглашало украинских геологов Министерство металлургической промышленности (ММП КНР), в котором геологоразведочная отрасль была гораздо мощнее и богаче, чем все Министерство земель и ресурсов (МЗиР КНР). Но чиновник из металлургического ведомства не придал никакого значения нашей телеграмме и, как нам потом сказали по секрету, «положил ее себе под зад». А представители геологического ведомства, ошарашенные нашей телеграммой, срочно начали готовить программу по приему нашей делегации и немножко не успели. Хорошо, что хоть встретили и разместили. Мы попали в 3-х звездочный Exhibition Centre Hotel, расположенный возле китайского аналога нашей ВДНХ и совсем недалеко от центра Пекина. Таких гостиниц, нам, кроме Ю.Н. Брагина, видеть не приходилось. Конечно, приставили к нам переводчика, но мы и не возражали. Днем посетили площадь Тяньаньмэнь и немножко осмотрели парк в Запретном городе – императорском дворце Гугун. (Фото 4).

Фото 04_На пл. Тяньаньмэнь, возле входа в Гугун. Пекин, 1992 г.

А вечером мы были приглашены на официальный ужин к министру геологии (МЗиР КНР) Чжу Сюню, где были сделаны первые наметки дальнейшего сотрудничества. Оказалось, что министр учился в начале пятидесятых годов в Днепропетровском горном институте – в одно время с Ю.А. Полкановым. Это было очень здорово потому, что китайцы с каким-то особым трепетом относились и относятся к своим соученикам по высшей школе. А, кроме того, там же несколько позже учился и Ю.Н. Брагин, но уже – с женой министра Ин Гуйюй. Поскольку Чжу Сюнь и Ингуйюй достаточно свободно говорили по-русски, общение носило очень теплый характер. Тут надо особо отметить, что Юрий Александрович очень интересовался судьбой малых народов в Китае, историей страны, китайскими названиями разных предметов и продуктов.

Далее выяснилось, что дальнейшая программа приема нашей делегации предусматривает разделение ее на две группы. Одна группа должна была работать 3 – 4 дня по программе геологов, другая — металлургов.  В разных провинциях страны. Мы оказались поставленными перед фактом, и нашему директору нужно было принять решение.  Он и принял. Решил оставить при себе Ю. Полканова и П. Андреева и остаться с геологами, а меня с Т. Добровольской – отправить с металлургами. Впоследствии Юрий Александрович говорил, что пребывание в той группе его не радовало, но китайские впечатления все неприятности скрашивали. Затем обе наши группы вернулись в Пекин, где всех нас разместили в чудесном 4-х звездном Минзу-отеле.

А вечером состоялся особый официальный ужин-банкет у министра Чжу Сюня. Присутствовали его жена Ин Гуйюй и высшие руководители Министерства земель и ресурсов КНР, и, конечно, наш друг и соученик Ю.Н. Брагина по ДГИ проф. Ван Шоулунь. (Фото 5, 6).

Естественно, к Юрию Александровичу со стороны министра отношение было особое. Банкет показался нам чем-то удивительным – на таких еще бывать никому из нас не приходилось.  Это был «полный утиный банкет» с дополнительными блюдами – наверное, их было около 40 -50. На громадный круглый стол с вращающейся центральной стеклянной частью все ставили и ставили блюда: утку по-пекински, фаршированные утиные шейки, жареные утиные язычки (подавались горкой), особо приготовленные лапки и крылышки, черепаховый бульон, жареную змею (зажаривали при нас на раскаленной чугунной доске), блюда из корней лотоса, всевозможную и разными способами приготовленную рыбу… Конечно, все это сопровождалось  немалым количеством отличных китайских вин и водки. Было как-то душевно и хорошо. Китайцы радовались тому, что им явно удалось нас сразить. Обменялись мы и подарками – такое действо свято соблюдается в Китае. Каждому из нас вручили отличный двухлитровый термос и упаковку дорого зеленого чая. Мы что-то подарили в ответ, подозреваю – водку, коньяк, вино и какую-нибудь мелочь, ведь к такому размаху явно не были готовы.

Фото 05_ Прием у министра Чжу Сюня. Пекин, 1882 г.
Фото 06_ Рядом с министром Чжу Сюнем и его женой. Пекин, 1882 г

На следующий день (1 июня) нам решили показать Великую Китайскую стену и подземные захоронения императоров династии Мин (~1585г.). Нас привезли машинами к участку Стены, находящемуся в 70 км к северо-западу от Пекина. Он  называется Бадалин – вероятно, по названию ближайшего населенного пункта. Посетителей там было очень много – это самый посещаемый в Китае туристический объект. Но на Стену подняться нам все-таки удалось. А я с Ю.А. Полкановым дошел, согласно местной традиции, до ближайшей сторожевой башни. Было очень интересно. И взгляду сверху открывались чрезвычайно красивые виды. (Фото 07). Посетили мы и несколько сувенирных лавок, которых там великое множество, купили какие-то мелкие, в виду предстоящих более серьезных покупок, сувениры. Во второй половине дня осмотрели императорский некрополь. Громадное сооружение – и сверху и под землей. И снова – масса туристов. Нам больше всего понравились старинные скульптуры, размещенные на подходах к собственно комплексу.

Фото 07_ Первый раз на Стене. Бадалин,
1992 г.
Фото 08 Одно из общих застолий. Пекин, 1992 г.

Вернувшись в гостиницу, мы узнали, что нас ожидает новый официальный ужин – теперь уже у заместителя Министра металлургической промышленности КНР Су Даченя. И вновь – бывшего выпускника ДГИ. Встреча должна была состояться в одном из дворцовых павильонов паркового комплекса Ихэюань. В нем размещается бывший дворец императрицы Цыси, в котором она очень любила жить летом. Приехав, мы попали в замечательный парк на берегу красивейшего рукотворного озера, с размещенными на его берегу многочисленными павильонами, храмами, беседками и изумительной очень длинной (700 метров!) галереей с  чудесными расписными стенами и потолком. В озере увидели знаменитую каменную лодку Цыси. Мы успели даже немного пофотографировать.

И вскоре после этого были приглашены в павильон Ваньшоудин — павильон с драгоценной ширмой из шелка цвета золота и очень искусной вышивкой, который особо когда-то любила Цыси. Вероятно, эта ширма всегда стояла за спиной императрицы. По сути, ныне этот павильон стал маленькой госдачей, возле входа в которую постоянно находятся часовые. И предназначена она была для приема руководителей крупных государственных организаций и, прежде всего, – глав правительств. Прием получился замечательный, было много разнообразных и часто очень вкусных блюд, а обслуживали нас вышколенные официантки, постоянно находившиеся за нашими спинами. Тогда-то мы и договорились с Су Даченем и присутствовавшими там руководителями геологического управления министерства о продолжении наших контактов и проведении совместных научных исследований на базе Тяньзиньской геологической академии. Расстались мы друзьями. (Фото 09, 10, 11).


Фото 09_Прием у заместителя министра металлургической
промышленности КНР Су Даченя в павильоне Ваньшоудин ресторана Динлигуань  дворцового комплекса Ихэюань. Слева направо: Су Дачень, Ю. Брагин, Ван Шоулунь и я. Пекин, 1992 г.
 
Фото 10_Прием у заместителя министра металлургической
промышленности КНР Су Даченя в павильонеВаньшоудин
ресторана Динлигуань  дворцового комплекса Ихэюань.
Фото 11_Прием у заместителя министра металлургической
промышленности КНР Су Даченя в павильоне Ваньшоудин
ресторана Динлигуань  дворцового комплекса Ихэюань.

Впоследствии с сожалением узнали, что Су Дачень получил порицание от вышестоящего партийного руководства – за превышение уровня проведения приема и, прежде всего, за неправильно выбранное место этого приема.

Последующие 2 дня были отданы нам для посещения магазинов. Однако в магазинах возникла проблема – из-за нашего директора. Ему постоянно нужен был переводчик и все мы ходили «хвостом» за ними, не имея права отлучаться от «вельможного тела». Нам с Ю. А. Полкановым это надоело – и мы сказали, что нам переводчик не нужен, и мы сами тут по этим магазинам походим, благо их тут огромное количество. Директор, наверное, обрадовался. А уж как были рады мы! Теперь-то мы уже знали, что следует покупать и как следует торговаться с продавцами. Каждый из нас четверых, державшихся, вместе, что-то купил себе и для своих домашних. Купили мы с Ю.А. Полкановым себе и по отличной легкой светлой куртке. Он тогда вообще принял решение покупать все тоже самое, что и я. Естественно, возражений с моей стороны не было. А вот Брагин был просто в истерике, когда, похваставшись всем нам своей стильной курткой, узнал, что и у нас с Юрием Александровичем такие тоже куплены. В раздражении сказал: «Что мы все из инкубатора?» и почти не надевал эту куртку в Симферополе. Мы с Ю.А. Полкановым были чрезвычайно рады такому повороту событий. Надо сказать, что все купленное нами в то время в Китае было в 3 – 5 раз дешевле товаров такого класса в Крыму.

Третьего июня мы в сопровождении переводчика выехали поездом в Харбин.  Проблема была в том, что у нас не было обратных билетов и их предстояло еще как-то приобрести. В Китае во все времена очень плохо с билетами на любой транспорт.  Нам не смогли помочь в Пекине даже высокие чиновники. В Харбине нас встретили представители геологического бюро, показали город (вывесок на русском языке там тогда уже не было!), устроили небольшой банкет. Там мы попробовали самую вкусную китайскую водку, а по сути, самогон, сделанный из слив, абрикосов и т.п. Интересно, что она была расфасована в хорошо закупоренные 150 мл стаканы. И стаканы, хоть и были сделаны из простого стекла, но искусной резьбой на стенках. Нам очень понравилось. Короче, бери и пей!

Правда, на вокзале пришлось-таки достаточно долго ждать отправления нашего поезда. (Фото 12).

Фото 12_В комнате ожидания для иностранцев на
 Харбинском вокзале. 1992 г.

В Иркутске 7 июля нас должен был встретить с билетами на авиарейс до Симферополя наш сотрудник – начальник сектора внедрения и маркетинга, бывший иркутчанин. Не встретил. А деньги у нас практически закончились. Долго мы его ждали на вокзале. Потом ночью какой-то сердобольный таксист отвез нас в недорогую гостиницу, в которой нам удалось немного выспаться и привести себя в порядок. На следующий день, действуя по запасному (форс-мажорному) варианту действий, мы добрались до ПГО «Иркутскгеология». Оказалось, наш сотрудник тут не появлялся! Вот тогда мы все очень рассвирепели, а директор сказал кратко: «Уволю!». Наши иркутские коллеги встретили нас весьма любезно (Крым нужен был всем и  всегда!), сделали экскурсию по городу, отвезли на Байкал, накормили. И, в конце концов, генеральный директор объединения одолжил денег для приобретения авиабилетов. Когда были куплены билеты (по хозяйскому блату, конечно!) – появился наш сотрудник. Да, речи наши были интересными. Более того, пришлось сдавать лишние билеты и переоформлять его билет. На следующий день (9 июня) мы посетили удивительный минералогический музей иркутского Политехнического института, в котором мы увидели впервые алый нефрит (старинные бусы) и множество других интересных образцов. Также побывали в геолого – минералогическом музее одной из экспедиций ПГО «Иркутскгеология». И, наконец, вылетели домой – в родной Симферополь.

В 1996 г., благодаря протекции Ю.А. Полканова Елена получила грант от фонда Сороса — для поездки в Варшаву, где 02 – 05 июня состоялся Всемирный минералогический конгресс. Как не противилась этому главный бухгалтер института, директор разрешил такую командировку. Ведь институт нес расходы, связанные с поездкой, только на территории Украины (т. е. – до границы). Елена и Ю.А. Полканов получили от фонда Сороса по $200 и должны были за рубежом » ни в чем себе не отказывать». Эта поездка для обоих, в европейскую «заграницу», была первой и, потому, вдвойне интересной. Здесь и участие в заседаниях Конгресса, и личные выступления, и встречи с интересными людьми, и прогулки по Варшаве. (Фото 13 и 14). Для Елены особый колорит во время этой поездки представляло собой общение с таким интереснейшим собеседником, как Юрий Александрович.

Фото_13 и 14_ В Варшаве, 1996 г.

В Варшаве для Ю.А., он взял и меня с собой, устроили экскурсию по городу его друзья из караимского общества. Богуслав, (член караимского общества и один из создателей движения «Солидарность») показал нам интересные места в Варшаве, дворцы и музеи. Это была очень интересная поездка. Ю.А. интересовался надписями на памятных знаках Варшавы, я, как могла, переводила их. Когда мы шли на совещание, приходилось идти пешком, так как система оплаты транспорта для нас осталась загадкой, то по дороге Ю.А. стремился получить всю возможную информацию о костелах, названиях улиц, магазинах, памятниках, даже старался запомнить польские слова. Мы проходили каждый день мимо костела, который назывался «Четыре креста», но со стороны фасада их было три. По просьбе Ю.А. пришлось спрашивать у очень неприветливой польки – где же четвертый крест? Мой польский оставлял желать лучшего, и, конечно, было слышно из какой мы страны, поэтому полька грубо ответила – «со стороны задницы», вероятно, рассчитывая, что я не пойму, но как раз эти польские слова я знала хорошо, перевела Ю.А. и мы с ним стали смеяться. Полька очень смутилась и стала оправдываться. Ю.А. очень удивился такому ответу, мы потом, в Варшаве часто вспоминали эту историю.

Когда СССР распался, то мы с Ю.А. получили приглашение на совещание по россыпям в Москву. Тогда это была уже заграница. Я получила приглашение, конечно, только благодаря Ю.А. Он уговорил меня написать тезисы. Один из сотрудников института (Артеменко В.М.) решил, что мне на этом совещании делать нечего, а он поедет вместо меня. С этими словами он обратился к директору института. Разговор происходил в присутствии В.В. Рогаченко, который сразу же рассказал Ю.А. об этом. Ю.А. пошел к директору и добился того, чтобы моя поездка состоялась. Но директор подписал разрешение на поездку и Артеменко. Пошли мы с Ю.А. в кассу получать деньги. Кассир обратилась к Ю.А. и сказала, чтобы мы позвали Артеменко, так как мы получаем деньги по одной ведомости. Реакция Ю.А. была молниеносная: «А кто такой Артеменко? Мы с ним незнакомы». Надо сказать, что за все время пребывания в Москве и потом Ю.А. не сказал Артеменко ни одного слова. Подлости Ю.А. не прощал.

В Москве на банкете после совещания был забавный эпизод. Подошли геологи из Казахстана. Стали спрашивать, действительно ли это тот самый Полканов, который открыл у них месторождение алмазов. Юрий Александрович признался, что это он. Тогда геолог из Казахстана позвал своих коллег такими словами: «Идите все сюда – здесь можно потрогать Полканова», конечно, это была шутка, но она показывает с каким уважением относились к Ю.А. коллеги.  

После поездок в Китай, а потом — в Варшаву, наши отношения с Ю.А.  Полкановым стали просто какими-то дружескими. Мы общались с ним с удовольствием совершенно на разные темы.  И, конечно, он очень много рассказывал об истории Крыма, и об одном из коренных его народов – караимах, к которому принадлежала его семья. И показывал нам разный Крым. Тогда-то он и пригласил нас впервые на Чуфут – Кале (Юрий Александрович называет его Джуфт – Кале), где и провел персональную экскурсию по этому священному месту караев.  (Фото 15).

Фото 15_На Джуфт-Кале. Бахчисарай 1996 г.

В институте наш рабочий день начинался с обязательной чашечки настоящего турецкого кофе, который замечательно готовили сотрудницы лаборатории Юрия Александровича. Я (Игорь) и В.В. Рогаченко были непременными участниками этого действа, и весь институт знал (вплоть до директора!), что ученого секретаря, заместителя директора, Ю.А. Полканова с его сотрудниками в эти 20 – 30 минут тревожить нельзя. Это было как бы разминкой перед долгим рабочим днем кофе + разговоры с хорошими друзьями и собеседниками. Кроме того, мы с Рогаченко всегда были приглашаемы на посиделки, связанные с днями рождений и разными праздниками. До 2005 года эти традиции были постоянными (Фото 16). Потом, в связи с моей работой  на директорской должности, наши встречи стали происходить редко. Но главное заключалось в том, что отношения сохранились на прежнем уровне.

Фото16_ Встреча наступающего 2001 года в лаборатории Ю.А. Полканова.

На таких посиделках Юрий Александрович умел поразить присутствующих своими буриме на самые различные темы. Часто он даже предлагал задать ему тему стихотворения. Рассказывал интересные истории из своей геологической жизни. И нас всегда радовал его тост, который он произносил, чокаясь рюмкой с бутылкой: «А теперь с первоисточником!». Очень любил Ю.А. проводить вместе с нами дегустацию новых крымских сухих красных вин, которые ему удавалось купить или где-то достать. Не брезговали мы при этом и крымскими коньяками, правда, максимально приближенным по своим качествам к классическим.

В 1999 г. по предложению геологов — алмазников института была проведена Международная научно-практическая конференция «Прогнозирование и поиски коренных алмазных месторождений». Она состоялась в сентябре-месяце в Судаке и положила начало целой серии подобных конференций. Всего состоялось 10 таких конференций. Правда, в Судаке их было 9, но после 2003 года – они проводились нами только в Судаке.  С 2008 года эти конференции  получили название «Судакских геологических чтений» и главной их тематикой стали «Актуальные проблемы геологии, прогноза, поисков и оценки месторождений полезных ископаемых». Последняя такая конференция состоялась в 2013 году. Надо отметить, что реноме этих конференций в научном геологическом мире СНГ было очень высоким. Справедливости ради можно добавить, что иногда участники наших конференций приезжали и из  дальнего зарубежья. Подготовка и проведение их занимали у нас, конечно, много сил и средств. Оргкомитет, в состав которого почти всегда входил и Ю.А. Полканов, много и напряженно трудился. В результате Юрий Александрович проявил себя как один из ярчайших организаторов этих интереснейших геологических форумов. Особой «изюминкой» среди опубликованных научных материалов этих конференций были геологические путеводители и книжечки Юрия Александровича, посвященные разнообразной тематике, всегда интересовавшей геологов: «Палеовулкан Фиолент» (2004 г., соавтор – Т.И. Добровольская), «Конгломераты урочища Панагия» (2007 г., соавтор – Т.И. Добровольская), «Восточный Крым в россыпях поэзии» (2007 г., соавтор – А.Ю. Полканова), «Золото в россыпях поэзии и народной мудрости» (2007 г.), «Судакские вина. История и краткий путеводитель» (2008 г., соавтор – А.Ю. Полканова), «Россыпи жемчуга в прозе, поэзии и народной мудрости» (2010 г.), «Янтарь и гагат» (2012 г.). Его краеведческие знания и талант популяризатора всегда восхищали и радовали окружающих людей. И, конечно, результаты его научных разработок и новые идеи многих интересовали чрезвычайно. (Фото 17 и 18, 19 – 24, 25 — 32).

Фото 17_ На Судакских геологических чтениях

Так получилось, что у геологов администрации института (Ю.Н. Брагин, В.В.  Рогаченко, И.Е. Палкин), примерно с начала 90-х годов, возникла почти что традиция хотя бы раз в теплый месяц выезжать в крымский полевой маршрут – в интереснейшие и труднодоступные места полуострова. Причинами тому являлись необходимость к «сбрасыванию» собственных стрессовых напряжений, возникавших с постоянной неизбежностью на работе, и, конечно, тяга к познанию крымских красот. Непременными участниками и главными разработчиками маршрутов таких поездок были знатоки Крыма – Ю.А. Полканов и Т.И. Добровольская. Состав этих небольших групп (4 – 6 чел.) менялся, но Юрий Александрович и Тэя Иосифовна присутствовали в них всегда. Какие разные интересные маршруты удавалось совершить с их помощью, например, такие: из Алушты через Алуштинско – Ялтинский заповедник до Ай-Петри и Ялты, в район Грушевского перевала и в Балаклаву, в Чжуфт – Кале и его окрестности, на Чатырдаг с посещением его пещер, в Судак и его окрестности, на мыс Фиолент и многие другие. (Фото 33 и 34 — 37). Часто мы бывали и в гостях у Н.Г. Патык-Кары и Л.З. Быховского, после покупки ими квартиры в Ялте (только без Ю. Брагина и В. Рогаченко). Все эти поездки навсегда останутся в нашей памяти.

На пляже мыса Фиолент. 2003
Фото 34-37. На Сакской гидрогеологической станции, 2010

Работая в институте, Юрий Александрович активно участвовал в создании публичного геолого-минералогического музея. Он предоставил для музея собственные уникальные образцы, помог в создании экспозиции. По сути, этот путь он прошел дважды – на заре образования ИМРа и тогда, когда он уже был превращен в КО УкрГГРИ. Конечно, тогда никто не мог и предположить, что наше учреждение будет ликвидировано и мы вместе с Юрием Александровичем мечтали сделать наш музей именно публичным – открытым как для крымчан так и для гостей полуострова. Надо отметить, что музей начал получаться очень неплохим и нам с ним удалось привлечь многих любителей камня (Г.И. Рубиновский, Г.К. Еременко и др.) – для улучшения экспозиции. Г.И. Рубиновским была нам подарена и собственноручно написанная им картина, посвященная открытию в Якутии знаменитой кимберлитовой трубки «Мир» (Фото 38 -41 ).

Фото 38 -41_ В минералогическом музее КО УкрГГРИ. Симферополь, 2010 г.

Как-то так сложилось, что я (Игорь) оказался причастным к получению Юрием Александровичем нескольких, безусловно, полностью им заслуженным, наград.  Прежде всего, это касается оформления сопроводительных документов для получения Государственной премии Украины в 1994 году. До сих пор  мне не очень удобно вспоминать эту длительную и нудную процедуру, к счастью, перенесенную Ю.А. с большим юмором. Приятным воспоминанием остается и то, что к моменту завершения своей активной трудовой деятельности Юрий Александрович обладал полным «бантом» отраслевых геологических наград независимой Украины. (Фото 42).

Фото 42_ После награждения медалью 
Л.И. Лутугина. Симферополь, 2010 г.

Надо сказать, далеко не всех это радовало в нашем институте. Это были люди нахальные и непорядочные Юрий Александрович молниеносно давал им соответствующие характеристики и находил убийственные прозвища, созвучные с их фамилиями. Эти прозвища и сейчас остаются незабываемыми: Иудин, Случанская, Сукаклейстер…

А ведь человеком Юрий Александрович был очень отзывчивым и добрым. Помогал своими высокопрофессиональными консультациями каждому из сотрудников, кто обращался к нему за помощью. Более того, при необходимости подключал к делу потенциал руководимой им лаборатории. И всегда был готов подключиться к разрешению вопросов любой сложности, поставленных перед нашим институтом. Будь то профессиональных, будь то организационных или просто общечеловеческих.

О некоторых таких моментах хочется написать подробнее.

Так в 2000 году начались нападки на институт со стороны крымских республиканских властей, которые вдруг решили переподчинить его себе — с помощью распоряжения о переутверждении учредительного договора и уставных документов УкрГИМРа. Мы все, конечно, были возмущены местной самодеятельностью и не сразу разобрались в том, «откуда растут ноги». Поставив в известность нашего руководителя отрасли, начали защищаться, встречаясь с республиканскими руководителями разных уровней. Больше всех нас досаждал республиканский фонд имущества. Приходилось встречаться с его Председателем, который на вопросы, связанные с приоритетным государственным финансированием НИР, имуществом, приобретенным за госсредства и т. п., убедительных ответов найти так и не смог. Через короткое время всё стало понятно – Л. Грач, бывший тогда Председателем ВС АРК, принял решение о передаче нашего основного корпуса Арбитражному суду Крыма, согласовав свои намерения с руководством в ВР Украины. Так началась очень серьезная борьба за сохранение нашего института. Одним из серьезных моментов в этой борьбе явилось привлечение к ней Юрием Александровичем народного депутата Мустафы Джемилева, который направил свой официальный запрос по этому случаю на имя тогдашнего Премьера В.И. Ющенко. О всех перипетиях тех событий можно написать еще многое, но главное заключается в том, что нам удалось-таки тогда отбиться от обнаглевших крымских чиновников.

А вот воспоминания другого характера – просто о помощи совершенно незнакомым людям. Во время этого события мы с Игорем жили в доме по улице Севастопольской. Была суббота, я занималась хозяйственными делами, вышла на балкон и почувствовала запах дыма, но даже не поняла, что это пожар в нашем доме. Поняла это только когда увидела с балкона Ю.А., который вместе с двумя подростками выводил из соседнего подъезда старого человека. Оказывается, что Ю.А. шел по Севастопольской и увидел пожар на верхнем этаже нашего дома. Он сразу побежал во внутренний двор, организовал нескольких подростков и с ними побежал наверх. Они смогли выбить дверь, квартира практически полностью сгорела, и вынести инвалида, который не мог выбраться сам. Увидела, как Ю.А. позаботился сразу купить каких-то молочных продуктов и стал отпаивать ими и пострадавшего и подростков, которые вместе с ним спасали этого человека. Когда на следующий день я спросила у Ю.А. как он себя чувствует, то Ю.А. был очень недоволен, что я знаю об этом, сказал, что не сделал ничего особенного, а дверь выбили мальчики. Но, конечно, если бы не Ю.А., то наш сосед сгорел бы заживо.

Никогда не забывал Юрий Александрович и своих друзей. Помнится, что каждую неделю он посещал своего еще школьного друга — известного гидрогеолога и спелеолога Ю.И. Шутова, когда тот уже сильно болел и практически потерял зрение. Ю.А. рассказывал нам о каких-то продуктах, лекарствах, которые собирался отнести и всегда говорил о Юрии Ивановиче с какой-то особой нежностью.

Следует, наверное, добавить, что Юрий Александрович часто делился с нами своими самыми разными воспоминаниями. Такими вот, например, как: о своем отце и некоторых событиях, случившихся с ним во время Октябрьского переворота; о своем детстве в военное время, о поддержании семьей продуктами художника Н.С. Самокиша, о своей учебе в ДГИ, о работе в Казахстане, о переезде в Симферополь и своих первых годах работы в ИМРе, о своих полевых работах в разных районах Украины, о командировочных выездах в Якутию… Детально рассказывал о своей поездке во Францию. Конечно, о своем сотрудничестве и дружбе с И.Ф. Кашкаровым. Некоторые из этих воспоминаний, касающиеся первых лет функционирования ИМРа, Юрий Александрович записал и подарил нам – перечитываем их иногда с интересом.

Обязательным делом в институте было отмечание юбилейных жизненных дат наших сотрудников. Это были мероприятия, требовавшие серьезного планирования и вложения средств, согласования с дирекцией и основными участвовавшими в нем лицами…  Многие из нас сталкивались с такими ситуациями. И вот в 2007 г. такой юбилей состоялся и у Елены – в связи с достижением 55-летнего возраста и предстоящими оформлением пенсии и переходом на контрактные условия труда. Банкет состоялся в соседнем с институтом кафе, было много приглашенных. Среди них был и Юрий Александрович, которому, мы очень надеялись, тогда было не очень скучно (Фото 43 и 44).

Фото 43_ На юбилее у Е.Ю. Палкиной, 2007 г.
Фото 44_На юбилее у Е.Ю. Палкиной, 2007 г. В беседе с Е.Я. Марченко.

Нашей семье повезло в том, что наши дочь Анна, ее муж Богдан и их сын, а наш внук Симон Радченко также были хорошо знакомы с Юрием Александровичем. Он щедро делился с ними своими знаниями о Крыме, знакомил с историей и бытом караимов. Дарил книги и караимскую газету с интересными публикациями. Всегда передавал экземпляр для библиотеки Киево – Могилянской академии. Для нас было организовано много очень интересных и познавательных совместных поездок в Евпаторию, на Джуфт-Кале, просто по Крыму.  Богдан, бывший тогда журналистом, написал немало статей для украинских газет и журналов о караимах и их обычаях. Эти его публикации были даже отмечены специальной журналистской премией. Вероятно, он много еще интересного и хорошего смог написать на эту тему, если бы не погиб в АТО в 2015 г.

Последний наш выезд на Джуфт-Кале состоялся в 2011 году – тогда мы были ознакомлены с результатами раскопок на втором гидротехническом сооружении и, в очередной раз, посетили кладбище Балта Тиймез, где нашему внуку были показаны священные дубы караев. (Фото 45 – 50).

Фото 45 – 50_ На Джуфт – Кале, 2011 г.

Одни из последних наших встреч с Юрием Александровичем происходили у нас дома, когда к нам приезжал геолог-алмазник, имеющий мировое признание, В.П. Афанасьев. Тогда нам всем вместе удалось ответить на несколько очень важных вопросов, касающихся технологии обогащения алмазных месторождений. А потом, уже в середине 2014 г., где-то перед нашим отъездом из Крыма, мы встретились с ним в сквере Тренева. Снова говорили о наших любимых алмазных делах, что-то вспоминали из институтской жизни. И понимали, что встречаемся, видимо, в последний раз. Было очень грустно…

В памяти нашей остался Юрий Александрович отличным ученым, блестящим собеседником и просто прекрасным и добрым человеком. Хорошим другом. Таким его и помним. И будем помнить!

г. Вишневое Киевской области 08.05.2020 г.

Елена и Игорь Палкины

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s