Дезинформация о Балта Тиймэз

Балта Тиймэз на открытке начала ХХ века

В СМИ и интернете всё чаще появляются работы о крымских караимах, где, основываясь в основном на статьях М. Кизилова, как мантру повторяют тезисы о фальсификациях и выдумках, не задумываясь, тиражируют постулаты о подделках и прочих неприглядных фактах караимских авторов. Особенно часто это происходит при описании бытовых и культурных особенностей крымских караимов (караев).

Например, в статье «Ильяш Караимович и Тимофей Хмельницкий: кровная месть, которой не было» Кизилов утверждает, что документ второй половины XVII века, опубликованный С. Шапшалом, «прямо противоречит всем доступным источникам по религии и этнографии восточно-европейских караимов», в том числе название караимского некрополя «Балта-Тиймэз» создано С. Шапшалом и «не упоминается ни в одном другом историческом документе XVII-XX вв.», традиционное наименование кладбища – «Иосафатова долина», культ дубов не мог быть у караимов, что «Ни один из последующих путешественников или караимских авторов вплоть до 30-ых гг. XX в. не упоминает о распространении среди караимов почитания дубов или других деревьев как религиозного культа». Так ли это?

Замечу, что топоним – это название какого-либо географического объекта. Названия могут меняться, забываться, существовать параллельно, быть разными на разных языках, быть официальными, народными,  старыми, древними… Если группа людей называла и называет объект Балта Тиймэз, то такой топоним существовал и существует.

Название «Иосафатова долина» до XIX века было не распространено и бытовало, большей частью среди религиозных деятелей. Например, в письме, хранящемся в Государственном архиве Республики Крым, старшему газзану Кале С. Бейму от Таврического и Одесского Караимского Духовного правления в феврале 1860 года гахам С. Бабович пишет: «Это место Иософатовою долиною Им [Беймом] названное в котором почивают почётные и учёные старики? Если Караимское кладбище, то почему и кем дано ему это название?».

О том, что на караимском кладбище росли дубы – «заповедные деревья, к которым не должна прикоснуться ни пила, ни топор (балт тыймезы)», в журнале «Караимская жизнь» [№ 5-6] в 1911 году пишет не С. Шапшал, а редакция (редактор-издатель В. И. Синани).

Напомним также, что крымские караимы разговаривали на караимском языке (тюркский), а «Иософатова долина» – именование русское. В народной памяти сохранилось немало микротопонимов, которые вряд ли найдутся в источниках и литературе, но это не значит, что они не существуют. К примеру, нет на карте мест Мамай кора под Чуфут-Кале, Богаз у Восточных ворот, Ашламакун в долине Ашлама, саклавташ по краю Бурунчака и других, которые помнили ещё недавно караи поколения конца XIX – начала ХХ веков (Э. Кальфа, А. Кальфа, Сем. Шапшал, Б. Кокенай, С. Мангуби, С. Кальф-Калиф, М. Дубинский и др.), и знают уже дети – участники караимского лагеря (1997-2018 гг.). Да и Канлы-дере по сведениям караев не совпадает с общепринятым. Караимы считают, что это небольшое ущелье располагается около кладбища Газы-мансур, а официальные источники помещают его перед подъёмом в Успенский монастырь (вероятнее всего это два разных ущелья – Ханлы-дере и Къанлы-дере).

Кизилов пишет, что «по заключению дендрохронологической экспертизы, проведённой в сентябре 1998 г. лабораторией Института археологии НАН Украины, древнейшие экземпляры дуба скалистого, растущие на территории долины датируются 1780-1785 гг. … значит, что в XVII веке дубов на территории Иосафатовой долины ещё попросту не было».

Это противоречит опубликованным данным докторов биологических наук К. Ефетова и Ан. Ены, о том, что сохранившиеся дубы насчитывают 300–600 лет. В прилегающем к кладбищу лесу учёные обнаружили только молодые дубы. Добавим, что от старой дубовой рощи к нашему времени сохранилось всего около десятка деревьев.

В 1812 году путешественник Э. Кларк о караимском кладбище писал: «Это прекрасная роща, лежащая в глубоком ущелье и утопающая в мрачной тени величественных деревьев и нависающих над ней скал». Вряд ли к деревьям, насчитывающим 25-30 лет, можно применить такие эпитеты.

Кизилов упоминает Палласа, который был в Крыму в 1793-4 годах и сообщил, что «крымским ханам было достаточно пригрозить караимам уничтожением кладбищенских  деревьев, чтобы добиться от них “добровольных” денежных субсидий». Но Кизилов почему-то не замечает, что Паллас увидел кладбище «осенённое прекрасными деревьями» в 1793 году, а по соображениям Кизилова, они появляются там не ранее 1780-85 годов!

По Кизилову, «Благоговейное отношение караимов к росшим на кладбище деревьям можно объяснить караимской традицией, согласно которой на территории некрополя запрещалось проводить вырубку деревьев и прополку сорняков, т.к. кладбище должно было медленно возвращаться к своему изначальному природному состоянию». Это не соответствует действительности.

«Караимская жизнь» [№ 5-6] в 1911 г. обеспокоена: «Три года тому назад на очистку кладбища были израсходованы 500 р. полученныя от г-жи Шишман. Прошло три года и опять всё заросло».

Для выполнения работ по содержанию территории в порядке до национализации общиной нанимался смотритель, да и потом долго присматривали бахчисарайцы, пока это было возможно.

Вплоть до 1950-х годов здесь хоронили крымских караимов (даже умерших вне Крыма), а безмогильные памятники йолджи-таш ставят и по сей день.  

На кладбище регулярно приходили люди, поэтому некрополь расчищали для беспрепятственного прохода к могилам родственников. Б. Ельяшевич пишет, что в дни поминовения усопших сюда «со всех концов съезжались женщины для оплакивания своих умерших. Усевшись под тенистыми ветвями громадных вековых деревьев, они… затягивали душу раздирающие мелодии с тут же симпровизированными куплетами «шербиет»а [траурная песня] о суетности мира…».

Некрополь был так важен в жизни народа, что его обязательно посещали перед хаджем. А. Фиркович в 1830-1831 годах сообщал: «… мы все, которые должны были ехать в Ерусалим вместе с верным князем и уполномоченные джамаата … поехали в Кале… В храме – кенаса с выносом священных книг учёные благословили паломников. Весь джамаат вышел из храма: впереди паломники, позади джамаат, а учителя и ученики школ с песнопениями в честь паломников… проводили их до кладбища» [перевод Б. Кокеная]. Скажите, как посещать кладбище, если оно поросло кустарником?

Многие путешественники упоминают рощу на кладбище. Причём некрополь с деревьями составлял резкий контраст с безлесыми окрестностями. Н. Берг, например, пишет в 1855 году: «Тотчас нашим взорам открылась дивная Иосафатова долина ущелье в горах, покрытое вековыми дубами… Удивляешься этим чудным дубам, вознёсшим свои вершины над скалами и возросшим на скалах. Кукушки перелётывают с дерева на дерево в этом заповедном истинно священном лесу… На дубах стоят цифры; каждое дерево известно, и там запрещено рубить. Но это, кажется, напрасно: никакая рука не подымется повалить такое дерево, хранимое заповедью веков!». 

Мощные многовековые деревья изображены на картинах и гравюрах начала – первой половины XIX века К. Боссоли, К. Кюгельгена, О. Раффе. На открытках начала ХХ века, кроме дубовой рощи, забора с воротами, калиток, дома смотрителя, видно и окружающее кладбище безлесое пространство.

В справке 1932 года научного сотрудника Бахчисарайского музея Неймана за подписью У. Боданинского отмечается: «Роща на этом кладбище… представляет памятник природы, составляющий резкий контраст с голыми склонами Чуфут-Кале».

Ситуация изменилась после национализации некрополя. За объектом перестал следить смотритель, и постепенно кладбище зарастало, что видно по фотографиям 1930-х годов. Сегодня там наряду со старыми дубами растут и другие деревья, возрастом 90 лет и моложе. В окрестностях также вырос новый лес.

О почитании кладбища и его дубовой рощи, что является отголоском культа почитания дубов, сообщали и писали крымские караимы Б. Кокенай, М. Коджак, Л. Габай (Ефетова), М. Дубинский, Т. Ормели и др. М. Дубинский, например, часто говорил, что «дубочки сберегли» его семью.

О почитании конкретно этого некрополя говорят и факты: на Балта Тиймэз росли издавна дубы, другую растительность расчищали, в том числе и в округе; кладбище посещали перед хаджем вне зависимости от места жительства; караи не прекращали посещение Балта Тиймэз даже в тяжелые годы гражданской войны и гонений на религию и национальную культуру; сюда стремились паломники из бывшего СССР и зарубежья вплоть до наших дней; семья Дубинских, а потом другие караи Бахчисарая и Симферополя продолжали по возможности сохранять некрополь; после запрета на захоронения, продолжали устанавливать безмогильные памятники; уже в наши дни кладбище посещают после смерти близкого человека, ища успокоения; иногда сюда приезжает по завещанию пожилого родственника; пожилые караимы не заходили на кладбище, если там кто-то был; здесь молились у дубов и т.д.

Историк В. Кропотов считает, что «Осознание источника существования и места его нахождения (Балта Тиймэз) проявлялось в том, что при переселении караимов в другие местности, подобных Балта Тиймэз новых кладбищ не возникло… При этом древний обычай родовых захоронений (ведущий также начало с Балта Тиймэз) сохранялся».

Этнограф Б. Кокенай писал: «Никто не сомневается, что религия караимов строго монотеистична, и поэтому трудно себе представить теперь, чтобы народ этот был древопочитателем. Известно, что ни одна из религий не появилась вдруг сама по себе, а каждая новая религия была создана на основе предшествовавших, более древних религиях… у каждой из религий частично сохраняются традиции и каноны, оставшиеся с древнейших времен от предшествовавших им религий и слившиеся в обряды новой религии. О чем говорит уважение караимов к священным дубам Иософатовой долины – кладбища караимов при пещерной крепости Кырк-Йер (Ч.-Кале) близ Бахчисарая? Это ведь тоже остатки древних религиозных традиций, сохранившихся в монотеистической религии караимов. Известно, что караимы – жители Кырк-Йера очень чтили дубовую рощу…».

Культ почитания дубов, несомненно, был у крымских караимов в прошлом, о чём свидетельствуют, в том числе, и его отголоски сегодня. Но сохранившиеся до нашего времени остаточные явления прежних верований, выраженные в мировоззрении, поведении, поговорках, суевериях и прочих этнографических особенностях, отнюдь не исключают того, что крымские караимы уже давно являются приверженцами самостоятельного монотеистического караимского вероисповедания.

В заключение отмечу, что мною здесь приведены не все известные источники о кладбище. Большинство их опубликованы и, несомненно, известны Кизилову. Однако ему проще объявить всех крымских караимов фальсификаторами, чтобы подтвердить свои «разоблачения», тем самым оскорбив национальные чувства большинства караев.

А. Полканова

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s