Новости

Старый фотоснимок.

На старом фотоснимке запечатлены два симпатичных человека – русский востоковед-тюрколог В. Д. Смирнов (1846 – 1922) и караимский просветитель, педагог и поэт И. И. Казас (1832 – 1912).

На оборотной стороне надпись: «Один из участников этой группы я, Василий Дмитриевич Смирнов, сделал сие надписание на добрую память другому участнику, почтеннейшему Илье Ильичу Казасу. Евпатория. 19 августа 1911 г.». Что связывало их?

Несомненно, любовь к восточным языкам и литературе и знание их (И. И. Казас, к примеру, знал 11 языков, из которых четыре древних). Оба – выпускники факультета восточных языков Санкт-Петербургского Императорского университета, где защитили степень кандидата наук.

Оба преподавали. Любили и знали историю Крыма. В. Д. Смирнов защитил докторскую диссертацию «Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты до начала XVIII века» (1887). Благодаря ему из Симферопольского архива в Публичную библиотеку С.-Петербурга были переданы казыаскерские книги периода Крымского ханства.

Оба учёных были цензорами: И. И. Казас – газеты «Переводчик — Терджиман», а В. Д. Смирнов – мусульманской литературы в С.-Петербурге.

Область их совместных интересов наверняка была связана с историей, культурой, религией, языком и литературой крымских караимов. В. Д. Смирнов – автор предисловия очень значимого для коренного народа Крыма «Сборника старинных грамот и узаконений Российской империи касательно прав и состояния русско-подданных караимов», изданного 130 лет назад в Санкт-Петербурге благодаря Заре Фирковичу.

 Старая фотокарточка принадлежала симферопольскому газзану И. Ормели и долгие годы хранилась в его семье. Кысмет болса, это, и другие фото в ближайшем будущем мы сможем увидеть в экспозиции Музея истории, культуры и религии крымских караимов-тюрок им. Т. Ормели. 

А. Кальфа.

.

Слова гвардии Илюши.

В этом году исполнилось 75 лет со дня окончания ВеликойОтечественной войны. Ещё больше – 78 лет минуло со дня написания письма гвардии Илюшей Кумышом своей сестре Татьяне (Тотай) Кумыш, которая работала машинисткой Крыммельтреста в Симферополе по ул. Кирова, дом № 29.

И. Кумыш

               Илья Кумыш (1912–1987) родился в Кременчуге в семье газзана. В 1941 году окончил Московский энергетический институт. 17 августа 1941 года был призван в армию и направлен в Куйбышевское училище связи. После его окончанию назначен начальником связи 51 Гвардейского минометного полка (полка катюш). Участвовал в обороне Сталинграда, в боях за Ростов, Мелитополь, Никополь, Николаев и Одессу, форсировал Днепр, освобождал Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию и Австрию. Был ранен и контужен. Награждён орденами Отечественной войны I и II степеней, Красной звезды, медалями «За оборону Сталинграда», «За взятие Вены», «За победу над Германией» и др. После войны (в 1946) демобилизовался. Вернулся в Москву. Работал научным сотрудником и консультантом на сталеплавильном заводе «Электросталь» в Подлипках (Подмосковье). Автор и соавтор 72 изобретений и 130 научных публикаций. В 1977 году ему было присвоено звание «Заслуженный изобретатель Российской Федерации». Во время испытаний получил тяжёлые ожоги.           

Илья Кумыш – дядя активиста нашей организации Ирины Айваз (Кумыш). Её мама передала письмо со стихами И. Кумыша Галине Гладиловой (Ормели). Ею военный «треугольник» бережно сохраняется, а после отмены карантина из-за коронавируса, будет передан в Музей истории, культуры и религии крымских караимов-тюрков им. Т. Ормели. Стихи фронтового письма нам ценны, прежде всего, как интересный документ эпохи, из первых уст рассказывающий о некоторых деталях будней солдата, о боевом духе, настроении воина и прекрасного героического человека, которого все караи знают как Гвардии Илюшу. Незамысловатые четверостишия с юмором были написаны в самый разгар наступления фашистов на Сталинград, в октябре-ноябре 1942 года. К тому времени Крым был полностью оккупирован. Лишь позже окольными путями письмо передал адресату отец из Мелитополя. Как оно попало в Мелитополь спросить уже, к сожалению, не у кого.

1.

Жил я на пригорке в Сталинграде,

Рядом были Волги берега,

В дни, когда к заводу «Баррикады[1]»

Лезли танки подлого врага.

2.

Там имел хатёночку – квартиру,

Маленький сарайчик и подвал,

Щели две, а в маленькой квартире

Я бы смело зиму зимовал.

3.

Мне бы только валенки да шубу.

Рукавички я б себе пошил.

И никто бы в среднюю Актубу[2]

Калачом меня б не затянул.

4.

Была там и тумбочка у печки,

Был на ней когда-то патефон.

Даже был подсвечник, но без свечки.

Были даже ставни без окон.

5.

Окна все повылетали.

Трудно им бедняжкам уцелеть

Оттого, что очень близко стали

Вражьи бомбы рваться и свистеть.

6.

Только солнце встаёт за рекою,

А кругом ещё природа спит,

Но уже летит с бандитским воем

На разведку тощий «Мессершмид[3]».

7.

А за ним приходят музыканты –

Хоровод по небу заведут.

Полосаты словно арестанты.

Кроме бомбы «музыку везут».

8.

Первый только бомбы побросает

И за облака летит скорей.

А последний музыку играет

И за первым чапает быстрей.

9.

Надо мной летает патефончик,

Только я его не завожу.

Я боюсь, что он меня прикончит,

Ведь я с ума от музыки схожу[4].

10.

Вот летит лохматая зараза.

Думаешь: Ах, чтоб ты сволочь сдох!

Сыпет бомб штук по сорок сразу,

Будто б то не бомба, а горох.

11.

Я им дал хорошее название,

Только не цензурное оно.

Если от сырой воды достанешь –

Долго будешь бегать без штанов.

12.

Эти все бандиты полетают,

Бомбы сбросят, и в сторонку руль.

Но один лишь с неба не слезает –

Это распроклятый «Фоке Вульф[5]».

13.

Называют часто его «рамой».

Я его воротами крестил.

Но чтоб раньше знал, то вместе с мамой

При крещенье в речке утопил.

14.

И хотя фюзеляжей[6] только двое,

Но моё названье подойдёт.

Я ему три буквы «эс» присвоил,

То есть «самый сволочь самолёт».

15.

Как шакал по небу что-то рыщет,

Пролетает десять раз подряд.

А потом над головою свищут

Пуля, мина, бомба иль снаряд.

16.

Изо всех летающих по небу

Только лишь один мне сердцу мил.

На штурмовку он летает смело –

Это наш Советский славный «Ил[7]».

17.

Он Катюшу[8] на небо заводит,

Поднимает ввысь под облака,

И оттуда фрицам преподносит,

Чтоб бандитов бить наверняка.

18.

А у Илов есть один союзник –

Он в войне сыграл большую роль.

Называют часто кукурузник[9],

Я его зову «ночной король».

19.

На день забирается в лесочек,

Но лишь только ночка подойдёт,

Он как трактор по небу грохочет

И гостинцы фрицам повезёт.

20.

Утром офицер солдата встретит.

Спросит, где мои войска теперь.

Тот, взглянувши на небо ответит:

«Бил нас этой ночкой русь-фанер[10]».

21.

Их хоть русь-фанер на вид невзрачный,

До войны уч.лётов обучал.

Но ночной бомбёжкою удачной

Он на фрицев ужас понагнал.

22.

Лишь в атаку соберутся фрицы,

Телефоны все зазуммерят,

И радиограмма быстро мчится,

Данные для залпов унося.

23.

Посылали лишь координаты,

Но они о фрицах говорят,

И их в штабе славные ребята

Вмиг в бусоль[11] с прицепом превратят.

24.

Не большая это процедура,

Не пройдёт минуток и пяти,

Как у гла комбат майоров Гура

Иль Кауник Коля на пути.

25.

По пескам, болоту, иль по суше

К берегу машины подвезут.

И Гвардейцам Сталинским послушны

Кати фрицам песню пропоют.

26.

Любо эту музыку послушать,

Нет приятней этой музыки другой,

Потому что русская Катюша

Фрицам в ней поёт за упокой.

27.

И в животном страхе убегая,

Фриц заслышав Катины дела,

Только лишь подумать успевает:

«Ах, зачем нас мама родила!».

28.

Ну а тот, что чудом уцелеет,

Не кричит уж громко «зеэр-гут[12]».

Обмарав штаны ползёт и блеет:

«Русиш Катя махен мир капут».

29.

Только обижаться не извольте

Фрицы – это цветики пока.

И хотя огурчики без соли,

С перцем уж зато наверняка.

30.

За злодейство будет вам награда!

Отомстим бандитам во сто крат!

Захотели гады Сталинграда –

Нате, получайте сталь и град!

31.

Итальянцев, венгров и румынов,

Что привыкли кушать виноград,

В прах развеет кости по равнинам

Наш гвардейский дружный миноград.

32.

За лавиной шлём врагу лавину.

Мы в бою фашистов победим!

И тогда по городу Берлину

Мы концерт последний свой дадим!

33.

Жил я на пригорке в Сталинграде

В самый трудный и тяжёлый час.

А сегодня, получив награду,

С песней отдыхаю среди вас.

            Надежда Жураковская (Кефели), Александр Бабаджан по материалам А. Фуки.


[1] «Баррикады» – машиностроительный завод оборонной промышленности. В начале войны выпускал артиллерии разных систем, затем был эвакуирован. 

[2] Актуба (Ахтуба) – приток Волги в северной части Сталинграда. 

[3] Мессершмитт АГ – самолётостроительная фирма Германии, поставлявшая истребители и бомбардировщики военно-воздушным силам нацистской Германии.

[4] Куплет с небольшим изменением песни «Джазовый болельщик» (слова В. Лебедева-Кумача, музыка неизвестного): «У меня есть тоже патефончик, Только я его не завожу…».

[5] Фокке-Вульф флюгцойгбау – самолётостроительная фирма Германии.

[6] Корпус летательного аппарата. 

[7] Ил-2  – советский штурмовик времён Второй мировой войны, созданный под руководством С. Ильюшина.

[8] Неофициальное название бесствольных систем полевой реактивной артиллерии.

[9] Разговорное название советского самолёта сельскохозяйственной авиации, биплана.

[10] Самолеты с применением фанеры в конструкции.

[11] Инструмент для измерения горизонтальных узлов.

[12] Хорошо по-немецки.

Непутёвые заметки г. Плюснина. К вопросу о порядочности.

Недавно прочли статью «Караимы Крыма. Путевые заметки. К вопросу об идентичности» Ю. М. Плюснина (Идеи и идеалы 2019, Том 11, № 2, часть 1, с. 209 – 229). Этот г. – профессор факультета социальных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» в Москве, видимо слабо знает русский язык, ибо работая над темой, связанной с идентичностью караимов в Крыму, он не использует и не ссылается ни на одного (!) автора – караима Крыма (из 24 использованных работ только две на русском языке, да и то одна из них – караимофоба г. Кизилова), все работы еврейских, иудейских авторов, или авторов, пытающихся доказать, что караимы – суть евреи, а караимская религия – иудаизм. И опубликованы они не на родине г. Плюснина, и не на родине самих исследуемых этим г. караимов.

Сначала о терминологии. При встрече с Плюсниным в Симферополе, его спросили, каких караимов (народ, или конфессию) он хочет опросить? Ответить он или не смог, или не захотел. В статье он уже определился – он пишет о самоидентификации народа: «Вопрос остро актуален не только для самих караимов, но и для исследователей, поскольку имеет место противоречие важнейших атрибутов этнической идентичности: языка и религии» [С. 209].

Во-первых, никаких противоречий нет. Во-вторых, почему автором статьи выбраны  и вынесены в аннотацию именно эти два атрибута? Только они имеют значение в этнической идентичности крымских караимов сегодня? Насколько известно из справочной литературы, этнодифферецирующих признаков гораздо больше.

«В структуре этнической идентичности, выделяют два основных компонента – когнитивный (знания, представления об особенностях собственной группы и осознание себя ее членом) и аффективный (оценка качеств собственной группы, отношение к членству в ней, значимость этого членства). Иногда выделяют также поведенческий компонент, который интерпретируется как реальный механизм проявления себя членом определенного этноса, вовлеченность в его социальную жизнь, “построение системы отношений и действий в различных этноконтактных ситуациях”» [Дробижева Л. М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов].

«Для обозначения составных частей когнитивного компонента этнической идентичности используются разные термины: этнические ориентации, групповые концепции и др. Однако самыми важными считаются этническое самоназвание и этническая осведомленность, которая включает знания об этнических группах – своей и чужих, их истории, обычаях, особенностях культуры. На основе знаний о своей и чужих этнических группах формируется комплекс представлений, образующих систему этнодифференцирующих признаков. В качестве этнодифференцирующих могут выступать самые разные признаки: язык, ценности и нормы, историческая память, религия, представления о родной земле, миф об общих предках, национальный характер, народное и профессиональное искусство» [Белинская Е. П., Стефаненко Т. Г. Этническая социализация подростка].

Если рассматривать упрощённо, то этническая идентичность – осознание своей принадлежности к определённой этнической общности; религиозная – к религиозной общности и т. д. Директор Центра теоретической и прикладной политологии РАНХиГС при президенте РФ, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук В. С. Малахов пишет: «Решающим в проявлении этнической идентичности (этничности) выступает, т. о., не набор “вещественных” признаков (фенотипические характеристики, язык, культурные особенности, религия), а то значение, которым эти признаки нагружаются в процессе социальной коммуникации. Этническая идентичностьскладывается не столько в результате внешнего определения (приписывания), сколько в результате самоопределения, самосознания индивида».

Далее г.  Плюснин сообщает, что им «проведено полевое социологическое исследование, базирующееся на 15 экспертных интервью с караимами и 48 фокусированных беседах со случайными респондентами – некараимами в 12 городах и сельской местности Крыма. Полученная информация подтверждает неоднозначность и значительную неопределенность самоидентификации караимов» [С. 209]. Каким образом мнения 48 случайных некараимов могут как-то влиять на самоидентификацию караимов?

Чем дальше, тем интереснее. На той же странице читаем, что «Отмечена значительная социально-политическая диверсификация и атомизация оформленной общественной активности караимов повсеместно в Крыму. Общественные организации караимов конкурируют за бюджетные средства и ожидаемую государственную поддержку. В эту сферу никак не включены караимы сельской местности».

Не совсем понятно, что имеет в виду автор, употребляя термин «социально-политическая диверсификация». Самое распространённое значение слово «политика»  деятельность органов государственной власти и их должностных лиц; а также вопросы и события общественной жизни, связанные с функционированием государства [Википедия].  Напомним г. профессору факультета социальных наук, что согласно официальным данным РОССТАТа по переписи 2014 г. в Крыму проживает 535 крымских караима. Кто-то думает, что крымские караимы влияют на функционирование государства? Серьёзно? Это, конечно, льстит.

Кстати о сельской местности: по той  же переписи, 73 крымских караима зарегистрированы в сельской местности. Г. Плюснин как-то определил, что они «не включены в эту сферу». В сферу борьбы за бюджетные средства? Или в атомизацию? Или в социально-политическую диверсификацию?

Некоторые крымские караимы, проживающие в сельской местности, участвуют в деятельности и мероприятиях ОО «Региональная национально-культурная автономия крымских караимов Республики Крым». Есть ещё МОО «Национально-культурная автономия караимов Симферопольского района РК». Сельская местность в Крыму не является препятствием для желающих присоединиться к деятельности по сохранению и возрождению культуры своего народа, учитывая небольшие расстояния по всему полуострову и наличие городских и региональных караимских организаций. А в принципе можно «включить в эту сферу» всех?

Что же касается бюджетных средств, так самая крупная национально-культурная организация ОО «РНКА крымских караимов РК» с момента своей регистрации в правовом поле Российской Федерации (январь 2015 г.) лишь единожды получила финансовые средства на свой расчётный счёт от государства, выиграв грант Государственного комитета по делам межнациональных отношений. В результате автономия имеет в своем распоряжении аутентичные традиционные национальные костюмы и средство для проектирования изображений для проведения национальных, религиозных праздников, обрядов, театрализованных представлений, что способствует возрождению и популяризации знаний о языке, истории и культуре крымских караимов.

При этом согласно условиям гранта, 25 % от всей суммы крымские караимы заплатили собственными средствами и отчитались о тратах.

Мероприятия нашей организации проводятся самостоятельно, за свой счёт, или совместно с ГБУ РК «Дом дружбы народов» и Государственным комитетом по делам межнациональных отношений. Финансирование производится по государственной программе Республика Крым – территория межнационального согласия» на (2015–2017, 2018 – 2021 гг.). При этом сама организация никаких дел с финансами не имеет. Все расчётные операции проводят государственные структуры. Общественная организация лишь может получить нечасто и, согласно сильно заранее поданным заявкам, автобусы по определённым маршрутам (например, в Бахчисарай), ограниченного рода и ограниченного тиража полиграфическую продукцию (макетирование и подготовку к печати делаем сами), зал для проведения мероприятия… пожалуй всё. Набор возможностей ограничен постановлениями и нормами распределения бюджетных средств на проведение массовых мероприятий. Да и самими суммами, выделяемыми на год. С суммами Программ можно ознакомиться на сайтах Правительства Республики Крым.

О какой конкуренции за бюджетные средства говорит автор понять сложно. Но, видимо, «специалистам» из Москвы виднее.

Плюснин на с. 212 пишет: «Индивидуальные наблюдения во время интервью и случайных бесед на улицах и в кварталах, где проживают караимы, сопровождались наблюдениями в публичных местах, манифестируемых в качестве культовых для караимов (религиозных, общественных, культурно-просветительских)».

 Нехорошо вводить в заблуждение читателей. Сейчас такое публичное место только одно – комплекс кенаса (включая кафе и музей) в Евпатории. Никаких кварталов, где проживают компактно или массово караимы в Крыму нет!

«Встречи не планировались, инициатива исходила в основном от интервьюера и беседа провоцировалась по случайным поводам, т. е. респондент не воспринимал интервьюера как исследователя, не знал и не ожидал вопросов о караимах, речь о них заходила как бы случайно, вне контекста основного разговора, который начинался обычно на бытовые или публичные темы. Этим достигалась спонтанность, неподготовленность ответов, респондент не имел времени на какую-либо корректировку своего ответа, тем самым исключалась «ложная осведомленность», социальная желательность ответа». Касаемо крымских караимов – это полное враньё. Г. социолог просил с ним встретиться. При встрече в Симферополе ряд караимов отказалось с ним беседовать, отказав «учёному» в доверии – и были правы.

На с. 213 автор утверждает, что караимские улицы есть почти во всяком городе Крыма. Для справки профессору: в Крыму 16 городов, а Караимских улиц всего три.

На с. 214 г. Плюснин пишет о пропагандистском влиянии, исходящем «от тюрко-ориентированных караимских общественно-политических организаций». Мыхотели бы тоже познакомиться с такими подпольными организациями. Существующие официально, в которых мы состоим, ни пропагандой, ни политикой не занимаются, являются  национально-культурными и исключительно общественными.

Г. Плюснин опросил неизвестных некараимов и на основе этого сделал выводы, которые приводит на с. 215: «ни один из этих сторонних информаторов ничего не мог сообщить об особом образе жизни караимов, бытовых особенностях, традициях, обрядовой стороне жизни. По всем этим признакам караимы совершенно не выделяются среди других жителей Крыма». Значит по Плюснину, караимы такие же, как и крымские татары, и евреи, и русские, и молдаване, и корейцы…, и давно живущие, и только переселившиеся, и мусульмане, и иудеи, и православные, и атеисты, и буддисты… Можно продолжать этот ряд бесконечно.  

Но профессор был бы не профессором, если б не запутал всех окончательно: «то же самое нам рассказывали о караимских семьях, проживающих в сёлах Крыма: не религиозны либо являются православными, не используют язык (и едва ли знают его) и единственное, чем отличны от некараимов, так это некоторыми обычаями, особыми празднествами, традиционными кушаньями и прочими малосущественными признаками, которые в целом вовсе не выделяют эти семьи из местного сельского общества». О-па! Так всё-таки отличаются «некоторыми обычаями, особыми празднествами, традиционными кушаньями» и прочими признаками, которые этот г. назвал малосущественными. Вот эти-то «прочие малосущественные признаки» зачастую и являются атрибутами этнической идентификации, такими как культура питания с традициями приготовления и употребления блюд, культура общения с родственниками, с особенностями родственных отношений, национальный этикет, даже культура ношения национальной одежды, или её элементов… Но это всё, как мы видим, автора интересовало мало.

Настойчивость г. Плюснина заслуживает уважения. Он не может остановиться и продолжает читателю внушать, что в результате «случайных уличных опросов местных жителей в основных городах Крыма»  он пришёл к выводу, что «высокая общественно-политическая активность караимских активистов не имеет общественного резонанса, возможно, и потому, что не направлена на информирование населения Крыма о жизни и проблемах караимов, а замкнута на себя и ориентирована на органы государственной власти как источник ресурсов» [c. 216]. Гениально! До чего же великоразумный вывод. Нашей небольшой горстке народа надо было создавать национально-культурные организации для информирования жителей Крыма? Крымские караимы настолько мощны и богаты, что не нуждаются в поддержке государства, в отличие от других народов? У крымских караимов есть другое государство, которое способствует поддержке их культуры (как Греция у греков, Германия у немцев и т.д.)?

Но главные «изюминки» нас ждали дальше. На с. 216 с удивлением читаем: «Все изложенные нам версии происхождения караимов повторяли – вплоть до текстуального совпадения – тот или иной опубликованный вариант. Эти варианты (их несколько) основаны на двух доминирующих: 1) караимы – потомки издревле переселившихся в Крым евреев; 2) это тюркский народ периода монгольского завоевания, принявший караимизм».

Серьёзно? И это кто ему такие версии рассказал? Теперь мы с полной уверенностью можем утверждать, что этот г. осознанно публикует заведомо ложную информацию.

На с. 217 г. автор опять пытается запутать читателя недостоверным утверждением: «Дело в том, что гипотезы этногенеза караимов исходно строятся на двух основаниях: исповедуемой религии и языковой принадлежности». Ничего подобного! В исследовании вопроса учёные принимали к сведению не только язык, но антропологические сведения, антропонимы, реликтовые особенности культуры, фольклор и пр. данные, в том числе и генетические.

И только к с. 218 этот г. приходит к выводу, что «обусловливать и привязывать этническое, популяционное (т. е. натуральное, биологическое) происхождение народа к таким, хотя и существеннейшим, признакам его этнической истории, как язык и религия, нельзя. Это очевидная методологическая ошибка». Но ведь буквально несколько страниц назад автор сам назвал это важнейшими этническими атрибутами, т.е. сам признал свою методологическую ошибку? Ай, да молодец!

Окончание статьи припечатывает: «Поэтому этническая (т. е. природно-биологическая) самоидентификация караимов, по существу, отсутствует». Хорошо, что нам, крымским караимам, он это разъяснил. А мы-то, дураки, зачем-то её принимали на конференции в 1997, многократно её подтверждали на съездах (последний раз в 2016 году). А она-то «по существу отсутствует». Печально. Плюснину виднее. Где ж он раньше был? Мы бы тогда время и мысли зря не тратили.

Автор, убеждая читателей, что  караизм традиционно признавался древней формой иудаизма, или, что вероятнее, средневековой сектой [с. 220-221], лукаво при этом сообщая про «единодушную поддержку исследователей – историков, этнографов, религиоведов, социологов», не просто заблуждается, а нагло врёт, осознанно не указывая исследования  не только отечественных (и стран, где крымские караимы издавна проживают компактно- Литва, Украина) религиеведов и церковных деятелей, но и публикации самих караимов Крыма. Крымские караимы-тюрки не признают своё конфессиональное родство с иудеями.

Иногда у г. профессора случаются «прозрения»: «…некогда народ караимов имел иную веру. Какую? Следовательно, караизм не является атрибутом караимского народа, хотя бы и уникальным? Чем тогда идентифицировать этническую уникальность – языком, обрядами, обычаями, суевериями?» [с. 221]. О, чудо! Автор задаёт себе риторический вопрос, с которого следовало бы начать объективное исследование, но не тут-то было… «Все эксперты утверждали, что многие караимы в той или иной степени придерживаются традиционных обрядов в трёх из четырёх ключевых ритуалах: при рождении, похоронах и изменении семейного положения (свадьба и развод). Это утверждали все опрошенные нами, но неизвестно, так ли это верно для самих караимов» [с. 222]. Здесь автор сомневается, т.е. результаты его исследования сомнительны априори? Или сомнения вызывают только те ответы, с которыми автор не согласен и всячески пытается выставить полученные ответы в негативном свете?

Напомним профессору, что католицизм не является уникальным атрибутом немцев, что не мешает им быть немцами, ислам не является уникальным атрибутом крымских татар, что не мешает им быть крымскими татарами…

Да, и положение о том, что «в отличие от большинства других малочисленных народов, у караимов наибольшую публичную активность демонстрируют мужчины, женщины же не играют первые роли» [с. 223]сомнительно. Для справки: среди руководителей национально-культурных организаций крымских караимов-тюрок на данный момент 8 женщин.

А утверждение, что «в каждом крупном городе Крыма мы обнаруживаем одну-две или даже больше негосударственных некоммерческих организаций (НКО). Почти всегда это религиозная (или культурно-религиозная) община, общественно-политическая секция или национально-культурное общество» [с. 224] вообще ложно. Опять недоработка «серьёзного» исследования. Хотелось бы понять, что такое общественно-политическая секция. Среди караимских общественных организация таких не известно, как и нет культурно-религиозных общин.  

На с. 225 уже не удивляемся, читая: «Позиции и аргументы сторонников «еврейской» истории караимов кажутся более основательными, но сторонников «тюркской» истории гораздо больше». Хотелось бы напомнить известную приговорку – «когда кажется – нужно креститься», а не писать научные статьи.

«…Активность, связанная с утверждением «истинности» … происхождения караимов, является лишь прикрытием действительных интересов: борьбы за государственные ресурсы, которые могут быть выделены (или уже выделены) «под караимов» как малый коренной народ Крыма», сокрушается г. на с. 225.

Думая, что читатель не поймёт и не запомнит не только с первого, но и со  второго раза, он опять выдаёт: «Всё взаимодействие с экспертами было переведено в формат местной политической борьбы за ресурсы…» [с. 226]. Подобное, и другие  оскорбительные утверждения допускаются автором статьи несколько раз по тексту. Научность ли это, предвзятость, или выполнение заказа?

Ответы на этот вопрос мы можем получить в разделе «Благодарности», поданные в конце статьи [c. 227]: «финансовые средства для реализации полевой части проекта были получены от Фонда поддержки и развития еврейской культуры, традиций, образования и науки. Существенная информационно-консультативная и организационная помощь как при осуществлении полевого исследования, так и в процессе подготовки данного текста была оказана мне наиболее авторитетным экспертом по вопросам караимской истории и религии, доктором истории (PhD) М.Б. Кизиловым».

Деньги платили и музыку заказывали отнюдь не крымские караимы-тюрки.

Когда г. Плюснин представлялся крымским караимам Симферополя, он говорил, что его финансировал анонимный караим из Москвы, видимо убоявшись, что иначе караимы не станут с ним разговаривать. Эта мифическая личность, так и осталась мифической. Кстати, такой приём не помог. По наши сведениям, в 15 караимов, давших экспертное интервью и упомянутых в статье, входят и те, кто в Симферополе отказали профессору в общении после первых фраз знакомства, и те, кто относительно недавно приняли караизм, не будучи этнически караимом. С «учёным» не беседовал никто из руководств и активистов (за исключением А. А. Бабаджана) самой крупной организации крымских караимов-тюрков – «Региональной национально-культурной автономии крымских караимов Республики Крым»! Никаких документов мы г. Плюснину не предоставляли. У кого же он просмотрел ряд документов, «инициированных или подготовленных в караимских НКО», по которым «определённо видно», что «налицо общеизвестный “административный торг” и борьба “за раздачи”»  [с. 225]? Кто эти нехорошие административно-торгашеские НКО?

Как не стыдно вам, г. Плюснин! Так не уважать не только крымских караимов, но и других читателей. Показать себя таким врунишкой. Так нехорошо себя зарекомендовать. Ай-яй-яй! Уважаемые читатели, не доверяйте Плюснину!

Караимский философ-социолог Бабакай-Суддук от имени и по поручению активистов «Региональной национально-культурной автономии крымских караимов Республики Крым».

Нам будете её не хватать…

Наши караимские ряды понесли очередную невосполнимую потерю. 22 апреля 2020 года на 82 году жизни ушла от нас Ирина Ивановна Зелинская из рода Акав.

            Родилась Ирина Ивановна 5 февраля 1939 года в с. Ильинка Сакского района. В семье была ещё младшая сестра, умершая во младенчестве. Когда Ирине исполнилось пять лет, умерла мать. Отец женился снова, а Иру воспитывала бабушка. После окончания школы Ирина поступила в Харьковский техникум связи и по этой специальности работала практически всю жизнь. У Ирины было двое детей (дочь и сын), трое внучек и трое правнуков.

            Её прабабушка была из караимского рода Акав, а прадедушка – крымский татарин. Семья прабабушки была многодетная, с небольшим достатком, но с большим сердцем. Отличалась трудолюбием, отзывчивостью, дружбой. Дом всегда был полон людей, которых тянуло в эту семью, где встречали внимание, заботу и сочувствие. Эти качества унаследовала и Ирина Ивановна.

            Ирина Ивановна была активисткой караимского национального движения, членом караимского общества Симферополя. В памяти крымских караимов-тюрок она осталась человеком трудолюбивым, общительным, открытым, безотказным, исполнительным, интересным собеседником.

            Ирина Ивановна Зелинская прожила насыщенную жизнь и внесла посильный вклад в развитие народной караимской культуры. Наш народ в лице Ирины Ивановны потерял преданного человека, которого нам будет не хватать.

Джанны джанэттэ болсун!

Почётный председатель Симферопольской караимской автономии Г. Гладилова (Ормели).

Стамболи. История рода. Воспоминания. Путешествие в Крым. (Симферополь, 2019).

Увидела свет книга Жоржа Мачерет-Стамболи, включившая историю известной семьи табачных фабрикантов Стамболи, редкие фотографии из семейного альбома, впечатления автора от посещения Крыма в 2017 году и очерк директора музея на бывшей даче Стамболи в Феодосии Виктора Вахонеева.

Небольшая по объёму, но передающая читателю разнообразные сведения о жизни семьи в провинциальной Феодосии и в эмиграции, о встречах и потерях… Книга будет интересна не только крымским караимам, но и всем, кто интересуется историей Крыма.